Подростковая психология
Яйца курицу … учат?

Почему мой ребенок, став подростком, стал лезть в мою личную жизнь? Обычно этот вопрос задают матери, разведённые с отцами упомянутых подростков. Наверное, отцы, воспитывающие подростков в одиночку, находятся в сходной ситуации. Но в практике они мне не встречались, как вид вымирающий и редкий. Поэтому, буду говорить о том, что знаю.

Итак, мама, которая после развода с мужем устраивала (или не устраивала) свою личную жизнь, привыкла к пониманию со стороны своего детеныша. Понимание это на самом деле было безропотностью и послушанием, страхом перед утратой единственного оставшегося родителя, верой, что мама всегда права, что так видимо устроен мир… и так далее. Но мама считала это пониманием. И радовалась своей дружбе с ребенком. Но малыш вошел в пубертат, набрал форму, научился бунтовать и приступил (приступила) к ремонту личной жизни своей мамы, к ремонту, который в скрытой или явной форме направлен на восстановление родительской пары. Причем скрыта эта цель может быть не только от матери, но и от самого подростка. То есть, он по сути не ведает, что творит, но бессознательное ведет его к цели – он хочет, чтобы мама и папа были вместе. И ему пофиг, что это невозможно. Что у всех уже другие семьи. Что конфликт между родителями давно на точке невозврата. Что мама и слышать об этом не хочет. Что папе и в голову это не придет. Он борется со всей проснувшейся агрессией и максимализмом юности. И очень обижается, когда сталкивается с сопротивлением и негодованием матери. Которое разгорается особенно ярко на фоне того, что в свою собственную личную жизнь подросшее чадо ее и близко не пускает. И взбешенная мать приходит к психологу с вопросом «Что за дела?» А дело вот в чем.


Ребенок воспринимает родителей, как единое целое, так называемую консолидированную родительскую пару. Конечно, у него есть идеи и представления и о маме, и о папе. Но родительская пара – это самостоятельное целое существо, этакая двуглавая конструкция. Которая, кстати, прочно связана с первыми фантазиями о его зачатии и сексуальности. В момент развода родителей это существо гибнет, умирает, навсегда оставляя ребенка одного. Именно поэтому распад семьи является для него такой страшной травмой, утратой, и разговоры о том, что мы все равно остаемся твоими мамой и папой… и что папа уходит от меня, а не от тебя… и так далее – на него не действуют, или действуют очень слабо. Родительская пара умерла и с этой утратой надо жить дальше. Он ничего не может поделать, он беспомощен в мире взрослых. И надо как-то приспосабливаться. Но, как и всякий человек, сталкивающийся со смертью, он теперь живет в мире, который небезопасен. Который отнимает любимых людей и может погубить и его самого. К тому же, как это свойственно детям, он принимает на себя вину за развод родителей. Он ведь плохо себя вел, и у него были эдипальные фантазии… Значит, мама с папой развелись из-за него. Значит, он убийца. Подростковая тревога, чувство вины, агрессивные вспышки — это симптомы беззащитности, отсутствия внутренней опоры.

Подросток входит во взрослый мир, начинает чувствовать себя во взрослом мире полноценным участником. И одна из первых задач, которую он хочет решить – это исправить то, что накосячил. Избавиться от чувства вины и тревоги. Восстановить то, что разрушил своими агрессивными фантазиями. Родительскую пару.

Так что не надо смотреть на него, как на наглое яйцо, которое учит курицу. Он ведь пытается восстановить вашу разрушенную жизнь…

Гунар Татьяна Юрьевна, 2016г.
Made on
Tilda